"Инофорум: слушаем мир, отвечаем миру"
©StatisRF
ИноФорум

19 Декабря 2014

Русская ностальгия

Кшиштоф Квятковский

 

«Сегодня в Москве жить сложнее. Но культура процветает. Интеллигенция не соглашается с политикой Путина, у её представителей есть желанее дистанцироваться от имиджа страны, который создаёт власть. Они думают по-другому, и хотят быть услышанными», говорит Каролина Грушка.


Какие праздники Вы предпочитаете — польские или русские?


У меня нет необходимости выбирать. Сначала я праздную Рождество в Варшаве: традиционно, с семьёй, в католическом духе. Позже в Москве я жду Деда Мороза на Новый год. Пасхи у меня также две. Я обожаю красивую русскую Пасху: Православное ночное богослужение, красочное, отмечаемое в неописуемой, праздничной, радостной атмосфере.


В выходящим в прокат фильме «Pani z przedszkola» («Воспитательница в детском саде») Марчина Крышталовича Вы не только вернулись в страну, но и в годы своего детства  в 80-е годы.


Это было сентиментальное путешествие в эпоху молочных супов. Но я часто играю в исторических фильмах. Я люблю погружаться в разные исторические периоды. Это заставляет изменять своё поведение. Недавно я закончила пробы к фильму Михала Росы «Szczęścia świata» («Счастье мира») о 40-х годах. В настоящее время в Москве буду играть в восьмисерийном сериале о советском доме моды 70-х годов. В ближайшее время начинаю также работу над проектом о поэтах 60-х годов, в том числе об Окуджаве и Бродском. Я поддерживаю профессиональный контакт с нашей страной, польские сценарии у меня в приоритете. Но я радуюсь, что я перестала быть в России загадочной актрисой из Польши. Я играю россиянок.


Вы не называете себя эмигранткой.


Журналисты спрашивают меня о переезде. Но я этого так не воспринимаю. Из Варшавы в Москву менее чем два часа полёта, а в жизни на чемоданах сегодня нет ничего особенного. Мы всё реже идентифицируем себя с конкретном местом на Земле, мы ищем скорее места для реализации своих увлечений. У меня есть профессиональная жизнь здесь и там, близкие люди в обоих местах. Мой мир не изменился, только расширился.


Но Вы чаще находитесь в России?


Муж (Иван Вырыпаев, русский кинорежиссёр и драматург прим. ред.) стал режиссёром театра «Практика». Мы хотим проводить много времени вместе, готовим вместе спектакли. У нас есть поддержка среды, зрителей заинтересованных нашими предложениями. И, прежде всего, творческая свобода, согласие на шалость. В Варшаве это происходит всё реже и реже. Очередные премьеры вынуждают ускорять темп работы. Бывает, что огромный спектакль с большим распределением ролей должен быть поставлен на сцене в течение десяти дней.


Когда-то Вы сказали, что приехав в Москву, Вы обнаружили местную богему. Но в последнее время страна, вероятно, изменилась?


Из-за политической и экономической ситуации жизнь в ней стает тяжелее. Меня беспокоит, что Россия изолируется от западного мира. Над ней парит призрак углубляющегося кризиса, господствует атмосфера неуверенности и страха. Но в тоже время процветает культура. Интеллигенция не соглашается с политикой Путина, у её представителей есть желание дистанцироваться от имиджа страны, который создаёт власть. Художники думают по-другому и хотят быть услышанными. Наш театр, хотя он не политический, стоит в оппозиции к Кремлю. В нём смешиваются разные среды, всё происходит на стыке различных сфер. Приходят к нам люди связанные с психологией, философией, музыкой, кино, литературой, бизнесом, маркетингом. Они ищут места, где могли бы работать вместе. Благодаря этому возникло что-то очень живое. Пространство эксперимента. В Москве стало интереснее.


А не углубилось ли расчленение? Также среди интеллигенции?


Мои друзья из мира кино, музыки, литературы стараются не усиливать агрессии. Они помнят кошмар 90-х годов, выстрелы на улицах, хаос. Они знают, что не достаточно, отодвигаться от власти Путина, потому что трудно найти в России политическую среду, которая имеет средства и конкретную программу. Они не хотят радикальных решений, и ищут какого-то диалога, отходят от ранее занятых позиций. Не изолируют себя, они предпочитают говорить с другими людьми, без тона официальной пропаганды.


А Вы? Живя в России чувствуете себя иначе, чем несколько лет назад?


Атмосфера сгущается. Это печальный момент. Раньше мне казалось, что границы между нашими странами стираются. Теперь снова началась борьба за мировоззрения, а ведь когда возникает такой сильный конфликт, схватка ведёт в никуда. В Польше я часто чувствую своего рода нежелание и усталость, потому что я сама собой вызываю дискуссии. Просто потому, что я живу в России, и она мне близка, хотя я никогда не была и не буду приверженкой политики Путина. Мы забываем, что там живут люди, которые также чего-то боятся, и у них тоже свои стереотипы мышления. Так же, как и у нас.


Вы долго освобождались от этих стереотипов?


Да. Раньше я восхищалась Россией как туристка. С тех пор как я связалась с Иваном, я глубже вникла в московскую повседневность. И поняла, что нельзя видеть это общество в чёрно-белых тонах. Это сложная, трудная страна, которую невозможно легко понять.


Тянуло Вас на Восток, пока Вы не познакомились со своим мужем?


В возрасте семнадцати лет я сыграла роль в фильме «Капитанская дочка» по повести Пушкина. Я провела более чем пол года в Санкт-Петербурге, в Москве, в степях. Я познала местную природу и необыкновенных людей, которые знакомили меня с их музыкой, читали стихи. Тогда я ещё не в полной мере понимала эту поэзию, потому что я плохо говорила по-русски. Но всё равно она звучала красиво. И вероятно тогда я «заразилась» Россией.


Вы выехали из Польши в 2007 году, в блестящий момент Вашей карьеры. Вы получили награду (на кинофестивале) в Гдыне за фильм «Любовники из Мароны», работали в Национальном театре, хорошо была принята Ваша роль в фильме «Французский номер».


Мне было душно, не хватало удовлетворительных профессиональны предложений, пути развития. Московский театр, особенно его экспериментальное ответвление, очаровал меня. Основывался на непосредственном контакте с аудиторией. Несколько лет я училась быть на сцене так, как актёры в России. Сбрасывала с себя выученные шаблоны. Искореняла часто бессознательные, глубоко закодированные конвенции.


В спектакле «Июль», который Вы с Иваном Вырыпаевым поставили в Варшаве, Вы почти входили в транс.


Стопроцентое присутствие на сцене вызывает совсем разные уровни чувствительности и восприятия. Игра в этой монодраме стала для меня большим опытом. Я, вероятно, тогда не была ещё к этому готова. Мой организм в какой-то момент отказал подчиниться. Я не была в состоянии выйти на сцену. И отказалась от дальнейших выступлений. Сегодня тоскую по этому спектаклу.


Вскоре после Вашего отезда из Польши начало работать поколение режиссёров 1970-1980 годов рождения. Вы не боитесь, что Вы пропустите что-нибудь?


Я не на другой стороне земного шара. У меня есть отличная агент в Польше, которая заботится о моих дела. Если кто-либо из режиссёров хотел бы меня найти, так нашёл бы.


Но часто это происходит по другому. В кино режиссёр приходит со своими людьми, которых он знаете и которым доверяет.


Я не сижу и не жду предложений, но всё-таки непрерывно случается что-то важное для меня. Я на своём месте. В Варшаве я боялась, что в отсутствии проектов я начну соглашаться на работу, которая не была бы для меня интересная. И я собьюсь со своей дороги.


В Польше актрисы мечтают о Голливуде, а не о Москве.


Знаете, если я бы получила великолепное предложение из Голливуда, я бы не отказалась. Но для меня Восток был естественным направлением. Я восхищалась Станиславским, Чеховым.


Вы не чувствовали дискомфорт? Муж взял Вас в свою реальность, где Вы ведь были чужой.


В начале мы показывали друг другу свои собственные миры. До сих пор меня удивляет, когда Иван говорит, что польский язык настолько мелодичный. Потому что я всегда вслушивалась в тон русского языка. Теперь у нас есть свои друзья и свои собственные дорожки в обеих странах. И это крутой этап жизни. У меня ощущение свободы в России - у Ивана в Польше.


Был ли «Кислород» Вашим с мужем общим открытием Москвы?


Иван из Иркутска, приехал в столицу на несколько лет раньше меня, но мы до сегодняшнего дня пытаемся узнать это удивительное творение.


Вы помните первое удивление, которое Вы испытали в Москве?


Сегодня уже трудно вспомнить подробности. Это так, как с ребёнком, с которым мы общаемся ежедневно. Всё время что-то происходит, появляется что-то новое. Это естественный процесс.


Вы назвали Москву токсичным городом.


Я уже перестала её бояться. Сегодня для меня самым плохим является экологический аспект. Москва страшно грязная, воздух наполнен запахом химикатов, в газетах постоянно появляются сообщения о повышенной концентрации вредных элементов.


Для человека с Запада Москва  это или роскошные магазины и Кремль, или бедность и неистовое пьянство.


Медленно, но и здесь создаётся средний класс, социальные разрывы сглаживаются. Но, действительно, трудно сразу найти прелести этого города, почувствовать его ритм. Для этого надо временя. Несколько недель назад приехал ко мне фотограф, чтобы подготовить рекламные материалы для фильма «Pani z przedszkola». Он хотел, чтобы мы пошли просто так, без плана, на улицу. Я тогда осознала, что это не фотогеничное место. Безобразное, хаотичное, лишённое пространства. Без классического вида центра города и старого города. Кроме описанных Булгаковым в «Мастере и Маргарите» Патриарших прудов негде прогуливаться. Огромные артерии, монументальные здания, табуны автомобилей, толпы людей. Для перемещения надо тесниться на метро или стоять в машине в гигантских пробках. А в ноябре приходит к тому ужасный мрак.


И Вы думаете: во что я ввязалась?


У меня есть такие моменты, особенно когда я возвращаюсь из некоторых опрятных европейских мегаполисов с ухоженными газонами. Я до сих пор задумываюсь, куда я привезла свою дочь? Вместе с мужем размышляем, не было бы полезно найти более хорошее место. Но нас здесь держат искусство и люди.


Иные, чем те, которых Вы встречаете где-нибудь ещё?


Я люблю их манеру разговора. С внешней стороны, россияне, кажутся сдержанее, несут комплекс народа полного внутренних напряжений, недоверия к незнакомым, жизни лишённой улыбок, что сложно каждый день встретить на улицах Запада. Но, возможно, именно поэтому в разговоре стремятся к простоте? Быстро входят в контакт, быстро открываются и говорят о соответственных темах. Сразу скрепляют связи.


У вас действительно не было никаких трудностей приспособиться к жизни, к, в конце концов, другой культуре?


Существует одна вещь, которая была для меня трудна на работе. Россияне часто придают большое значение иерархии важности. Они хотят знать, сколько они могут себе позволить, и если они видят, что кто-то мягкий и снисходительный, используют это. Даёт о себе знать «потребность сильной руки», наследие советского менталитета. Но это медленно исчезает.


Польско-русские отношения по-прежнему трудные. Когда я подготавливался к интервью, после ввода Вашей фамилии в Google открылось несколько ссылок на таблоиды. Все в том же духе: «Русский похитил нашу Грушку».


Недавно появилась серия страшных текстов, что Иван издевается надо мной, что он тиран. Я была весьма удивлена. Во многих поляках из прошлого осталась скрытая неприязнь, которая ищет предлога, чтобы дать о себе знать. К этому следует добавить чувство превосходства, что мы более демократичны, западнее. Печально, что СМИ и политика это подстрекают. Но, давайте не будем преувеличивать с этой русофобией. Я знаю людей в Польше, которые любят и уважают русскую культуру, и даже выступают с позиции русофилов.


Не отравили ли Ваши отношения с мужем эти статьи таблоидов?


Нет, у нас никогда не было таких проблем. Но они задевали моего деда. Он звонил и спрашивал, всё ли в порядке.


А когда Вы приезжаете в Варшаву, куда Вы идёте?


Скарышевский парк, площадь Конституции, где я выросла. Но я действительно скучаю по людям, поэтому я встречаюсь с родителями, бабушкой и дедушкой, сестрой, друзьями. Их каждодневное отсутствие мешает мне больше всего в этой жизни между мирами. Потому что я, честно говоря, не люблю Skype.


В дополнение к нежеланию общаться по Skype, Вы изменились в эти годы?


Очень. Москва научила меня чувствовать себя хорошо с собой. Может быть, это странно, что мне нужна была для этого другая страна. Но это расстояние является причиной того, что ныне я возвращаюсь в Польшу более уверенной в себе.


А Ваша дочь? Кто она будет?


Она имеет двойное гражданство. Мы приняли принцип, что я разговариваю с ней по-польски, а Ваня по-русски. И она на это хорошо реагирует. Даже когда мы находимся в одной комнате, она мне отвечает по-польски, а к Ивану обращается по-русски. Я завидую её воспитанию в двух культурах. Я думаю, мы должны принять трудное решение, где она пойдёт в школу. Но до того ещё несколько лет. Сегодня невозможно в России думать на такую длинную перспективу.


У Вас нет желания найти своё место и поселяться?


Есть дни, когда я чувствую эту потребность очень сильно. Теперь с большим усилием я пытаюсь создать два дома, которые станут пристанищем. Но мы вместе с Иваном на самом деле мечтаем о одном о природе. А в какой стране мы найдём такое идиллическое место близко к природе? Не имею представления. Может быть, где-то между?

Оригинал


Переводчик: Aleksander Ludwik

Редактор: Alika

Источник(строка):  Wprost 24
Короткая ссылка на новость: http://inoforum.ru/~H16ct



Комментарии:
(Вы должны быть авторизованы для написания комментариев)