RSS
В нашей учёбе — небольшой перерыв: позвонили с курсов и отменили занятие. Пропускаем две недели и снова приходим на учёбу. Николь считает своим долгом объяснить отсутствие: она серьёзно больна, рак печени… Несколько лет назад диагностировали, но поздновато, теперь делает радиотерапию два раза в год, сидит на лекарствах. Вот и в этот раз её муж возил на радиотерапию — у неё была очень хорошая медицинская страховка, но когда обнаружили рак и потребовались процедуры, оказалось, что в Бельгии радиотерапию не делают. Страна маленькая, накладно, эти процедуры в рамках Евросоюза переданы в Нидерланды, вот только там бельгийская медицинская страховка недействительна. А стоит такая процедура 2000 евро каждая, плюс нахождение в палате (просто отлежаться после процедуры под медицинским присмотром) стоит 500 евро за сутки. Всё делается с утра, начинают около 8, поэтому Николь в 3 часа ночи едет с мужем в Нидерланды, в госпиталь, по предварительной записи. Там проходит процедуру, муж заворачивает её в экранирующую ткань (всё-таки радиоактивность, не рекомендуется находиться близко) и везёт домой. Она отлёживается дома, слабость большая после процедур, дети и внуки две недели только по телефону общаются с ней. Спрашиваю, почему она работает при таком заболевании — оказывается, её заработок практически полностью уходит на лечение, а ещё надо за дом кредит выплатить, осталось всего несколько лет до пенсии… Что-то мне всё меньше нравится эта система — пока ты подписываешь страховку и платишь, всё выглядит замечательно, а как до выплат тебе, так начинаются случайности непредусмотренные.
На Новый Год мы едем домой, благо каникулы с Рождества начались. Перед отъездом прошу Николь дать мне дополнительное задание, поскольку пропущу пару занятий, надо дома задержаться — мама и сестра соскучились, да и двое старших детей, хоть они уже выучились, работают и имеют свои семьи, но тоже скучают. За пропуски совершенно не волнуюсь, проверила тему — стандартный разбор грамматики страдательного залога на примере текстов об искусстве — кем написано произведение, снят фильм и т.д. Так что понемногу уделяю время занятиям — обидно было бы плохо написать тест. И дело даже не в оплате за годичный курс, а просто не хочется понижать собственный уровень. Меня всегда учили: если взялась что-то делать — сделай всё, на что способна, и чуть-чуть больше.
Всё-таки приятно, что тебе рады, — я тоже рада видеть своих бельгийцев. Моя соседка Вивьен — как-то само получилось, что мы сели за одну парту — предупреждает, что тема уже другая, она позаботилась сделать копии прошлых уроков для меня. Ну, я тоже привезла маленькие подарки и сладкое к чаю, они любят шоколад и ценят, считая бельгийский лучшим в мире. Но это в перерыве, а пока пытаюсь понять, почему Николь сменила тему. Вообще, преподаватель имеет право на замену, при условии отработки лексики и грамматики, предусмотренной в заменяемых уроках, иначе нарушается последовательность подачи материала и возникнут проблемы в дальнейшем. А тут лексика совершенно другая, ведь говорим о медицине, что и чем лечить. Причём эта тема вызывает повышенный интерес, наперебой вспоминают бабушкины средства — тут тебе и чай с мёдом и лимоном в случае простуды, и молоко с маслом и мёдом для горла, и мята и эвкалиптовое масло. А вот к врачу — если зубы или что непонятное и может оказаться серьёзным. В перерыве пристаю с расспросами: почему замена? Николь объясняет, что со следующего года переходим на новые учебники, поэтому надо добавить то, на чём базируется следующий уровень по новым учебникам. С лексикой — ясно, но по грамматике тоже надо компенсировать. И тут получаю неожиданный удар… В теме по искусству всё строится на произведениях, кем написаны и когда, начало — литература, предлагается вспомнить французские литературные произведения и авторов. Вроде в нашем учебнике речь идёт о Дюма, Гюго, Мопассане и Флобере. Я успела вспомнить, кто и что написал, и что читала — раз такое задание. Да и кто не читал того же Дюма?!! Хоть «Три Мушкетёра»! оказывается, что тут-то и проблема — Николь говорит, что эти уроки очень сложно проходить, мало кто знает французскую литературу. Долго не могу понять причину, вроде половина страны говорит на французском, должны бы хоть что-то вспомнить из школьного курса литературы, не может быть, чтобы не знали. Это я с нашей меркой подошла, а когда в разговоре упоминаю, что привезла на французском книгу о Москве, с прекрасными фотографиями, то ответная фраза Николь убивает наповал: «Я обязательно её прочитаю, я обещаю! Знаешь, сейчас ведь мало кто читает, по социологическим опросам 60% бельгийцев книг не читают вообще…Но твою книгу прочитаю обязательно!» Видимо, непонимание было написано на моём лице, мне уточняют, что те 40% читающих — это в большинстве ученики, в школе без книг не обойтись, да и курсы требуют хоть пособие прочитать…Вот уж такого точно не ожидала, особенно после разговоров о том, что компьютер дома иметь дорого и незачем, а Интернет ещё дороже. Тут считают каждую копейку, вернее каждый цент. Вот в курсы вложиться можно, учит меня Вальтер, он иногда переходит со мной на английский. Он работал врачом в Южной Африке и старается практиковаться, а французский учит, чтобы можно было во франкоговорящих провинциях работу искать. Это практично.
Вальтер меня иногда консультирует, вернее, объясняет что и как. Вот на телефон Николь приходит сообщение от дамы, которая начинала с нами курс, а через полгода ушла. У неё родилась дочка, вчера. Передаём поздравления. Николь объявляет, что в перерыве вместо чая мы пойдём навестить Келли — так её зовут, — благо госпиталь в пяти минутах ходьбы. Всей группой выдвигаемся к госпиталю. Узнаём номер палаты и дружной толпой идём на второй этаж. Там тоже толпы родственников, по коридору бегают дети, громыхают банки колы, падающие из автоматов… не видно только медперсонала. Так же толпой вваливаемся в палату — там уже сидят несколько человек родственников с детьми, которые просят попить и бегают к тем же автоматам за колой. За невысокой перегородкой спит малышка, над ней кудахчет дед. Келли сидит на кровати, рядом муж наливает шампанское всем пришедшим… Начинаю тихо приставать к Вальтеру — ты же врач, что тут творится? Пока искала эквивалент слову «бардак» в английском языке, Вальтер пытается объяснить, что такое событие считается очень важным, все родственники приходят посмотреть на малыша, так сказать, приветствовать в этом мире, и оказать внимание родителям. Я выросла в семье, где половина родственников — врачи, в том числе был дед—эпидемиолог. Поэтому, наверное, в голове возникают страшные мысли о неподготовленности иммунной системы малыша к такому… а Вальтер пока продолжает меня пугать, что прийти должны ещё и друзья — по этому приходу судят об отношении, поэтому приходят даже бывшие одноклассники и однокурсники, коллеги мужа по работе… кто не сумел навестить в госпитале — засвидетельствует почтение чуть позже, когда мама с малышкой будут дома. Представляю, как, ещё не восстановившись, пытаешься и с делами справиться, и гостей принимать. Спрашиваю, почему не соблюдаются элементарные нормы. Вальтер не понимает — надо же всем увидеть и отпраздновать. Я про эпидемиологию, он вздыхает: «Да, в Бельгии чуть не самая высокая детская смертность в Европе, но у нас так принято. И если у ребёнка будет инфекционное заболевание, есть антибиотики». Уточняю, что, по всем медицинским меркам, антибиотики в раннем возрасте блокируют работу иммунной системы, да и побочные явления… к тому же малыш более подвержен заболеваниям, значит, снова лечить, это же процесс бесконечный, до инвалидности недалеко, вернее — прямой путь в этом направлении. Вальтер спокоен — даже если ребёнок будет инвалидом, государство позаботится, будет пособие, медпомощь.. Замечаю, что вряд ли меня это успокоило бы. Может, лучше избегать таких последствий, ведь всего-то и надо постепенно дать привыкнуть к миру, да и навестить можно чуть позже, чтобы маму не перегружать физически. Вальтер повторяет, что так принято, так всегда у них было… Вот так и не сделала выводов даже для себя, как относиться. Вроде плюс, что родственники могут прийти, полудомашние условия — но что-то тут вступает в противоречие с нормами здравоохранения. Хотя, может, у меня стереотипы мышления?
Идём обратно заниматься — с чувством выполненного долга, по дороге меня продолжают просвещать, как хорошо всё налажено. Вот если, не дай бог, меня — я в 10 вечера еду домой на велосипеде по хорошей погоде — собьёт машина, то виноват будет водитель. Всегда виноват тот, кто управляет транспортным средством большей мощности. Спрашиваю: а самому можно о себе побеспокоиться? Если я еду вечером, то, как минимум, слежу за машинами и если какая-нибудь неровно идёт или виляет по дороге (что тоже бывает за городом) то предпочитаю остановиться, а лучше — отойти за дерево. Меня убеждают, что пострадавшего вылечат (что-то истории со страховками заставляют сомневаться!), если инвалидность — пособие получит, если не сможет двигаться — инвалидной коляской обеспечат… Это все знают, потому водители аккуратно ездят в городе, а дети на велосипедах просто не смотрят по сторонам, пересекая проезжую часть улицы. Замечаю — вряд ли сознание того, что вина не моя, вернёт мне здоровье, а выплаты — восстановят его, может, стоит самому о себе побеспокоиться. На меня смотрят с удивлением, ведь случиться может всё, и о тебе позаботятся. Опять убеждение в том, что «о тебе» позаботятся. Интересно, они называют это социальной обеспеченностью, а я — инфантилизмом. Мы смотрим на это с разных позиций.
Или это входит в привычку с детства. Сколько ездила на рынок, — он появляется в городке по вторникам, — столько видела детей в колясках с сосками во рту. Всё воспринималось бы обычно, если бы не одно: если ты видишь ребёнка лет 4-5 в коляске и с соской во рту, то возникает подозрение на инвалидность. Потом обнаружила, что они ВСЕ спокойно сидят привязанные в колясках и соска, как кляп, — зато не мешают мамам, не тянут за руку и ничего не просят. У той же Мириам внучка сидела в коляске весь день, её привозили привязанной в коляске, ставили коляску на тормоз в комнате, и Мириам занималась своими делами, иногда подбирая соску и вкладывая снова в рот внучке. Значит, с самого детства малыши уже знают, что бесполезно рваться, можно только то, что им позволят. То есть, с первых дней закладываются рамки разрешённого… Особенно забавно было наблюдать выход детского сада на прогулку. Идёт группа малышни лет 5-6, впереди воспитательница и сзади — вторая, а между ними дети. Я сначала думала, что они так кружком столпились, привыкла к парам на прогулке, а потом углядела — и даже остановилась и неприлично долго смотрела. Каждый ребёнок был привязан за запястье к цветной верёвке, замкнутой в круг, за неё-то и тянула воспитательница во главе группы, а вторая — просто присматривала…. В голову бы не пришло, если бы не увидела такой креатив.
