"Инофорум: слушаем мир, отвечаем миру"
©StatisRF
ИноФорум

19 Октября 2013

Гданьский подарок для Эрики Штайнбах

Адольфа Гитлера с энтузиазмом встречают жители Гданьска в 1939 году. Этот город должен был быть уже «навсегда» немецким.

 

Студент Академии Изобразительных Искусств в Гданьске хотел выразить то, что его «мучает». А мучает его, если ему верить, изображения насилия, которое совершали солдаты Красной Армии в Гданьске в 1945 году. Провокационная скульптура показывает такого солдата насилующего женщину. Ясно, что эта женщина немка, жительница Гданьска или Восточной Пруссии. Скульптуру выполнил житель (или только учащийся здесь) нынешнего, польского Гданьска, который стал польским городом, именно благодаря победе этих солдат «насильников».

 

Этот исторический контекст важен для правильной оценки этой выходки, потому что другого определения я не нахожу. Попытки оправдания этого акта общегуманитарными предпосылками (показать жестокости войны и т.д.) ошибочны. В любом случае я в них не верю. Потому что речь шла о конкретном случае, направленном против конкретного адресата, то есть, говоря языком нелитературным, «Русским», или «Советам». Художнику 26 лет, и он был воспитан на исторической пропаганде проводимой СМИ в Польше и Институтом Народной Памяти. Поэтому он имеет искаженное видение событий II мировой войны. Для него появление Красной Армии в Польше в 1945 году это не результат вооруженной борьбы между антигитлеровской коалицией и III Рейхом, в которой Польша и Поляки были на первой стороне, но продолжение 17 сентября 1939 года, это для него вторая «советская агрессия». Неспособность различения этих двух ситуаций — в 1939 году и 1944-1945 — это одно из крупнейших «достижений» исторической политики III РП.

 

Вторым таким большим «достижением» является то, что молодое поколение считает, что немецкие восточные земли, которые после 1945 года достались Польше, уже тогда были польскими. Поэтому уже несколько лет годовщины взятия немецких городов, типа Гданьска, Слупска, Колобжега или Щецина — трактуются большой частью «правых антикоммунистов» как «советское вторжение» связанное с гигантской волной убийств и изнасилований гражданского населения (никогда не говорят, что интересно, какой национальности). Рассматривают эти события так, как будто польское население жило себе спокойно в Данциге, Штольпе, Алленштейне или Бреслау до времени, когда «большевистские орды» захватили эти тихие районы, неся смерть и разрушение.

 

В этом вырванном из исторического контекста видении нет места на описание войны с немецкой стороны, нет места на преступления СС на востоке, на тысячи сожженных деревень и городов Белоруссии, Украины и России, миллионов погибших мирных жителей, нет места на лагеря смерти, нет места на информацию, что гиммлеровский генеральный план Ost предусматривал полное уничтожение польского народа и отправку его в Сибирь, нет места фактам, что немцы до конца войны убили 2,5 млн поляков и что после окончания уничтожения евреев, очередь дошла бы до нас, и что только поражение немцев на Востоке предотвратило этот Апокалипсис.

 

Есть за то место на презрительное отношение к идее возвращения Польши на Западные Земли, мелочное стирание из памяти воинского подвига 1-й и 2-й Армии Войска Польского, наконец, сведение этого великого события в истории Польши к насилию Красной Армии по отношению к немецкому населению в общем и к бедным немкам в частности. Те самые люди, которые кричат против фильма «Наши матери, наши отцы», дают его создателям дополнительные аргументы, оправдывающие их ход повествования. Это позиция имеющая свое начало в идеологическом ослеплении, историческом невежестве и обыкновенной глупости спрятанная в перья патриотизма.

 

На фоне того, что вытворяют у нас некоторые псевдоисторики и „молодые правые", фильм «Наши матери, наши отцы» — это чепуха. Это так, как если бы они были запрограммированы отделом пропаганды Прусского Попечительства или Союзом Изгнанных Эрики Штайнбах, чтобы не упомянуть о Министерстве Пропаганды Рейха Йозефа Геббельса, который увидев эту гданьскую скульптуру был бы, наверное, в восторге. Читая новости из Гданьска, пани Эрика улыбнулась, вероятно, подумав про себя — «хорошая работа». Теперь она может сказать: «Ведь не только мы говорим о страданиях немецкого народа, ведь это делают и поляки». Да и будет права, потому что некоторые поляки делают это более усердно чем сами немцы, которым вообще лучше помолчать. Но полезные идиоты из Данцига и Polen (Польша нем.) могут, даже имеют на это позволение средств массовой информации и (по-тихому) многих политиков.

 

Скажем себе ясно — тема изнасилований немецкого населения в 1945 году это исторический вопрос, которым должны заниматься немцы, а не мы. Мы должны соблюдать нейтралитет а не выбегать перед, чтобы только дать волю болезненной русофобии. Это факт, что после пересечения границы Германии дошло до изнасилований и убийств немецкого гражданского населения. Часто «антикоммунисты» пытаются ровнять то, что произошло на польских землях, с тем, что произошло на земле (в то время) немецкой. Это обыкновенная ложь. На Польшу смотрели тогда, как на союзную страну, а инциденты, которые имели место, расценивались как преступление. На форумах в интернете часто появляются «семейные истории», как чью-то бабушку чуть не изнасиловали или дед прятал дочерей в подвале. Есть и другие, рассказывающие, как хорошие немецкие солдаты давали польским детям шоколад и гладили по головкам.

 

Не спорю, что были такие случаи, но они принимают в этой поэтике характер великого обобщения. У меня тоже есть семейные предания. Я спросил двух моих тетушек, которым в 1945 году было по 20 лет и проживали они в подкелецкой деревне, как это было после вступления Красной Армии. Одна, а она была очень привлекательной, проходила по деревне, в которой стояли крупные советские части, через несколько дней, и никогда к ней не цеплялись. Солдаты дали ей каши и говорили: «Nie bojties, Giermańcy nie wierniutsa». Другие жители деревни тоже не имели каких-либо неприятных воспоминаний. Я разговаривал также с известным варшавянином, который пережил 1945 год под Варшавой. Он сказал мне: «То, что сейчас болтают это вздор. Я сам, в январе, под Сохачевом, стоял на дороге, на морозе целый день и махал проезжающим советским солдатам. Мы относились к их приходу, как к спасению от немецкого уничтожения».

 

Естественно — опыт поляков и немцев от контактов с Красной Армией был совершенно разный, хотя могли быть и похожие случаи. Прав проф. Бронислав Лаговский говоря об этом времени: «Может быть это правда, что в 1945 году не было освобождения, но, конечно, было спасение». Этого, кажется, не понимают наши «рыцари правды» в том числе и «художник» из Гданьска. Как ни странно, после этого инцидента с памятником, даже историк из гданьского Института Национальной Памяти, признал, что были нарушены определенные границы. Как пишет «Газета Выборча»: «Ян Данилюк, историк из гданьского отделения Института Национальной Памяти, признается, что долгое время о грабежах и изнасилованиях солдатами Красной Армии, которые имели место в марте и апреле 1945 года официально не говорили: «После 90-х годов, рассуждения на эту тему есть, у меня даже складывается впечатление, что в какой-то момент они вышли на первый план. Но в данный момент мы должны рассматривать эти события в более широком контексте. Зверства и извращения имели место, однако не будем забывать, что Красная Армия вытеснила из Гданьска немецких оккупантов. Одно не должно перекрывать другое».

 

Судьба немецких женщин в конце войны была часто трагической, но не будем преувеличивать. В контексте всей войны, ввиду миллионов жертв на фронтах и в лагерях смерти, погибших при бомбежках и казнях — это был малозначительный эпизод. Эпизод, который имел — о чем не пишут — продолжение. Уже после войны немецкие женщины, которые остались на землях принадлежащих уже Польше, использовали свои отношения с офицерами Красной Армии и настраивали их враждебно к полякам и польской администрации. Так было почти везде — от Ольштына до Вроцлава. Об этом свидетельствуют многочисленные отчеты польских администраций на этих землях от 1945-1946 годов. Также следует помнить, что на этих землях НСДАП имела перед взрывом наибольшую поддержку. Йозеф Геббельс кричал на митинге в конце войны: «Вы хотите тотальной войны?!!». «Jaaa!!!!» — звучал ответ. И эта тотальная война пришла в Германию очень быстро. Трудно иметь претензии к кому-то другому, как не к лидерам третьего Рейха.

 

В конце приведу фрагмент работы британского историка Майкла Джонса, который пишет: «Красное знамя водруженное Ковалевым на крыше Рейхстага символизирует с уверенностью достижение, гордость за которое люди Запада вполне нормально понимают — доблесть и отвагу советских союзников, которые вырвали кишки немецкой военной машине. Людям Запада гораздо труднее смириться с жестокостью, беспощадностью и нередко бесчеловечным безразличием Красной Армии. Совершенно справедливо критикуют они жестокость части российских солдат, совершенные ими грабежи, убийства и изнасилования. В какой-то степени они, заслонили триумф Советского Союза. Но даже такая справедливая критика должна быть сдержанной и осуществляться с учетом тогдашних реалий. Людям Запада не пришлось испытать то, что испытал Советский Союз. Не выдерживали они того, что выдержали россияне. И не видели зверства, свидетелями которых были солдаты Красной Армии. Пока мы не понимаем для себя все вопросы, раны оставшиеся после этой страшной войны никогда полностью не заживут» («Тотальная война. Красная армия от поражения к победе», Варшава 2013, с. 404).

 

А автору гданьской скульптуры нужно задать вопрос, будет ли он настолько смелым, чтобы создать другие произведения отражающие жестокости войны. Уступаю идеи: памятник СС-мана с баллоном циклона Б в руке перед въездными воротами в концлагере Аушвиц, памятник латвийскому полицейскому, разбивающему голову еврейского ребенка о стену гетто в Варшаве, памятник сгоревшему немецкому ребенку, которого достали из-под завалов Дрездена, поставленный в Лондоне перед памятником Артуру Харрису, автору стратегии бомбардировки немецких городов, в ходе которых погибли 600 тысяч мирных жителей, памятник латвийскому командиру 15-й Дивизии СС «Lettland» с факелом в руке сжигающего польских военнопленных 1-й Армии Войска Польского в Подгае на Поморском Вале, памятник польскому жителю Волыни перепиленному пилой бандеровцами во Львове рядом с памятником Степану Бандере. Я убежден, что пана «художника» такие проекты не интересуют.

Источник(строка):  Myśl Polska
Короткая ссылка на новость: http://inoforum.ru/~6SK52



Комментарии:
(Вы должны быть авторизованы для написания комментариев)