Волна демонстративных репрессивных действий белорусского режима против гражданского общества в последнее время вновь возобновила дискуссии о политике диалога между Евросоюзом и нашей страной. Тема нарушения прав человека на примере непризнанного властями Союза поляков Белоруссии во главе с Анжеликой Борис доминировала на минувшей неделе в Брюсселе. Благодаря этому широко обсуждались в Европарламенте и в Еврокомиссии поднятые нами проблемы политзаключённых, отказ в регистрации БХД, «Маладога Фронта», «Весны», Ассамблеи демократических НПО, других объединений, преследования журналистов, церкви «Новая жизнь» и независимых активистов, которые приняли участие в кампании местных выборов.

Эти события, естественно, нашли отклик и в нашей стране.

Абсолютное большинство экспертного сообщества по-прежнему считает, что нет позитивной альтернативы диалогу, и спорит о том, как увеличить эффективность новой тактики ЕС в отношениях с Белоруссией. Часть оппозиционных лидеров утверждает, что они давно предупреждали «наивных клерков из Брюсселя» о неизбежном фиаско их действий, что «объединённая Европа предала свои ценности и своей политикой вредит развитию революционной ситуации в стране».

Действительно ли новые подходы ЕС обанкротились? Уверен, что нет.

Но надо признать: есть кризис, определённое разочарование. Мы и в самом начале утверждали: диалог – не гарантия, а шанс. Шанс на европейский путь Родины, на укрепление независимости, на модернизацию хозяйства Белоруссии. Политика открытия – долгосрочная стратегия и не в состоянии принести сиюминутные конечные результаты. Это не значит, что взятый курс не должен корректироваться. Он не есть догма.

Вспомним первые шаги новой политики ЕС. После российско-грузинской войны стало ясно, что Кремль жёстко усиливает давление на своих бывших сателлитов. Он будет пытаться оставить их в сфере своего максимального влияния любыми способами. Ситуация в нашей стране в этот момент была критической. Хозяйство – не реформировано, неконкурентоспособное, с отрицательным инвестиционным имиджем. Наступающий мировой финансовый кризис накладывался на внутренний кризис социально-экономической модели, которая не может существовать без внешних дотаций. Задолженность перед Россией делалась угрожающей. Москва предупредила, что через три года прекратит политику «дешёвые нефть и газ в обмен на поцелуи».

Реальный противовес постепенной ликвидации нашего суверенитета был предложен авторитарному режиму через Евросоюз – это взаимное пошаговое сближение – критически обусловленный диалог. Тем самым возникло пространство возможного влияния на политику Минска.

Не буду скрывать: у меня, так же, как и у многих моих товарищей демократических взглядов, была определённая горечь. Как можно начинать сотрудничество с властью, которая систематически нарушает права человека, унижает сограждан страхом и официальной ложью, разрушает национальную идентичность? Но продолжение самоизоляции – это преобразование нашего государства в протекторат восточного соседа. Думаю, в такой ситуации нами должно руководить не чувство мести, а желание сохранить Родину и обеспечить её реальную независимость.

Цели открытия Брюсселем новых отношений с Белоруссией касались не только того, чтобы склонить власть к либерализации системы, но и дать Минску поле для манёвра в отношениях с Кремлём. Так, сегодня всем очевидно, что режим имитирует демократизацию. Но предпринимаются, пусть не всегда последовательные, такие необходимые стране рыночные реформы. И, что очень важно, достигается одна из первоочередных политических целей диалога: создаётся ситуация, когда, благодаря углублению сотрудничества, с демократическим миром, появляется возможность воздействовать на политику режима.

Сегодня ему уже есть, что терять в отношениях с ЕС, если он будет жёстко ограничивать гражданские свободы.

Такой возможности влияния не приносила политика персональных санкций и ограниченных официальных контактов с Белоруссией. Всем очевидно, что и многолетняя изоляция Кубы и Северной Кореи не мешает диктаторам – братьям Кастро и Ким Чен Иру – осуществлять массовые репрессии. Санкции чаще всего бьют экономически по простым людям. Власть в таких странах себя всегда не только прокормит, но и будет жить в роскоши при обедневшем народе. В случае Белоруссии санкции – ещё и серьёзная угроза доминирования российского капитала с перспективой потери государственной самостоятельности.

Серьёзным недостатком предыдущей политики ЕС было то, что помощь и сотрудничество не были оговорены конкретными и измеримыми обязанностями со стороны режима по либерализации политической и общественной жизни.

Прежде всего, это отсутствие политзаключённых, заявительный принцип регистрации СМИ, общественных и политических объединений, свобода СМИ, права иметь своих представителей для независимых кандидатов в участковых избирательных комиссиях и так далее. Необходимо, чтобы желание власти продолжить политическое преследование сдерживалось чувством неотвратимости упущенных возможностей. А терять есть что. К сожалению, не только власти, но и всем белорусам:
• плодотворное сотрудничество с Международным валютным фондом;
• ратификация Соглашения о партнёрстве и сотрудничестве с ЕС;
• возвращение Белоруссии преференций в торговле с ЕС;
• сотрудничество с Европейским инвестиционным банком и Европейским банком реконструкции и развития;
• полноформатное участие Белоруссии в программах Европейской политики соседства и Восточного партнёрства ЕС;
• подписание Соглашения об упрощённом визовом режиме между ЕС и Белоруссией, уменьшение стоимости виз и упрощение процедуры их получения;
• присоединение Белоруссии к Совету Европы, Совету стран Балтийского моря и Всемирной торговой организации.

Очередное обострение репрессий против незарегистрированного Союза Поляков, как ни парадоксально, в значительной степени сказалось на начале выработки общей и более эффективной политики ЕС относительно Минска.

Знаю, что Брюссель, сделав работу над ошибками первого этапа диалога с нашей страной, в состоянии уже в ближайшее время создать модель сотрудничества, где будут абсолютно прозрачные критерии демократизации Белоруссии.