Перевод осуществлен Клубом «Суть Времени

В России прошли выборы. Сформирована новая Дума. В ней партия власти, «Единая Россия», партия Медведева и Путина, с ее 238 местами из 450 все еще имеет абсолютное большинство. Однако, о «ручном» парламенте, послушно поддерживающем тандем, в котором Медведев и Путин меняются местами по собственному усмотрению, речи не идет. Уже в ноябре, когда тандем объявил о своей очередной ротации должностей, рейтинг Путина упал ниже 50 процентов. Попытка административным нажимом на процесс выборов в Думу удержать «партию власти» от девальвации вызвала массовые протесты против «системы Путина». По сравнению с результатами прошлых думских выборов, КПРФ удвоила количество своих мест, также улучшили свои показатели «Справедливая Россия» и праворадикальная ЛДПР Владимира Жириновского. Когда-то непререкаемые творцы «управляемой демократии» вынуждены искать коалиционные компромиссы в Думе, и пути улаживания протестных настроений.

Этот результат думских выборов стал тревожным сигналом в преддверии грядущих весной президентских выборов, а равно и для предстоящего законотворческого периода в России. Это значит, что российское общество вновь пришло в движение, после всех заявлений о либерализации Медведева и авторитарной модернизации Путина, державших страну в тисках эпохи «после Ельцина».

Впрочем, прибегать к образам «арабской весны», «снежной революции» и прочим эпитетам, что можно прочесть в западной и прозападной прессе после массовых протестов 10 декабря, не только рано, но и вообще бессмысленно. Куда полезнее подобных спекуляций детально проанализировать реальные события, за которыми просматриваются долговременные волны перестройки.

Начнем собственно с выборов: «фальсифицируют» их всегда, то есть, с того момента, как в постсоветской России были введены так называемые свободные выборы. Основной целью влияния являются традиционные коллективы - производственные и сельские коллективы, общественные организации в которых процесс формирования политических мнений и их выражения все еще находится под патриархальным надзором. На предшествующих выборах, когда «партия власти» была на подъеме, это не заботило никого, кроме мелких конкурентов. Их жалобы не находили отклика среди населения. По результатам опроса общественного мнения, 56 процентов населения вообще не интересуются думскими выборами. Даже у политически активной части общества выборы в Думу остаются лишь прелюдией к «настоящим выборам» - выборам президента в начале следующего года.

Пока рейтинг Путина находился в районе 70 процентов, злоупотребления на прошлых выборах не волновали большинство россиян. Так было еще и потому, что Путин четыре года назад объявил своим преемником Медведева. Эта акция, как ни странно, в свое время подействовала умиротворяющее даже на критиков Путина, поскольку он совершенно отчетливо признал главенство конституции, не пойдя на третий президентский срок подряд, хотя и мог получить его без проблем. Наоборот, тогдашняя должностная «рокировка» породила надежды на перемены к лучшему.

Неожиданное превращение той «рокировки» без участия общества в обратный обмен должностями, и объявление Путиным уже перед выборами новой программы (с ключевым словом «Евразийский союз»), продемонстрировали, что он де-факто уже действует, как президент страны. Фактическая узурпация президентского кресла в обход ритуала выбора Думы и следующих выборов президента, вдруг придала декабрьским выборам в парламент совершенно другое значение. Она стала тестом на доверие к Путину и поддерживающей его инфраструктуре «партии власти»: решится ли он править, не обращая внимание на народ?

Дополнительное значение выборам этого года в России придали «цветные революции», прошедшие в арабских странах. Они продолжили череду «цветных революций», воспламененных мнимыми или фактическими фальсификациями выборов. Последняя из них, «оранжевая революция» 2004 года на Украине, явилась однозначным и доказанным инструментом интервенции США в геополитическое пространство, которое Россия считает, в целом, сферой своего влияния.

Однако без Украины Евразийский Союз, создание которого заявлено Путиным как программа действий, нереализуем. Здесь скрытые линии противостояния, влияющие и на российскую внутреннюю политику, становятся очевидными для всех и каждого. С этой точки зрения и нужно рассматривать упреки Путина тем, кто из-за границы пытается вмешиваться в ее внутреннюю политику, используя выборы как повод. Исходя из этих обстоятельств, естественно, становится важным, как по-разному оценивается процесс выборов в России. Так, ассоциация наблюдателей за выборами «Голос» пришла к заключению, что выборы не были «ни свободными, ни честными». По ее мнению, это относится как к подготовке выборов, так и к процедуре самого голосования. Наблюдатели из ОБСЕ дали другую оценку. Правда, они также зафиксировали нарушения, но констатировали явное, по сравнению с предыдущими выборами, «улучшение» правовых рамок, отметили, что телевизионные дебаты «стали равнодоступной платформой для всех кандидатов», и т.д. Еще более разительно отличаются оценки, данные наблюдательными миссиями стран СНГ, Шанхайской организацией сотрудничества, а также группой международных наблюдателей, которые, согласно заявлению МИД России, хотя и зафиксировали также ряд нарушений, но, главное, признали «легитимность состоявшихся выборов, соответствие которых предъявляемым к ним стандартам не вызывает вопросов».

Также примечательно, что, несмотря на все мыслимые и немыслимые манипуляции, официальные данные Избиркома мало расходятся с данными экзит-пулов, и приблизительными подсчетами общих результатов на основании частичных данных. Вот данные двух институтов опроса общественного мнения в отношении четырех баллотировавшихся в Думу партий: «Единая Россия»: приблизительные данные в день выборов - 48,5-45,5%, официальные итоговые данные - 49,47%; КПРФ: приблизительные данные - 19,8-21,0%, официальные - 19,17%; «Справедливая Россия»: приблизительные данные: 12,8-14,0%, официальные - 13,22%; ЛДПР: приблизительные данные: 11,67-13,2%, официальные - 11,67%. Разумеется, эти цифры не говорят, что не было никаких фальсификаций, однако, они оставляют им довольно мало пространства для коррекции фактических результатов.

Фактический размах возможных фальсификаций волеизъявления избирателей в масштабе страны установить невозможно, даже и последующими математическими вычислениями. Большой простор для интерпретаций дает и разница в масштабах нарушений, зафиксированных различными группами наблюдателей. Что действительно не поддается сомнению, так это недоверие людей к действующей власти, которую заведомо подозревают в желании манипулировать ходом выборов. Это недоверие стало взрывоопасной смесью, а задокументированные недочеты оказались лишь искрой, которой хватило, чтобы вывести людей на улицы.

И здесь актуальным становится следующий вопрос: кто же именно вышел на улицы, и с какой целью? Представляют ли те, кто вышел протестовать на московских площадях и в некоторых других местах, ядро российского гражданского общества, как подают это западные и ориентированные на Запад репортеры? И если да, то что характерно для этого ядра?

Мобилизованные буквально из ничего Интернетом и мелкими, оппозиционными власти СМИ, 50 тысяч человек, требующих справедливых выборов, искоренения коррупции, свободы мнений, и конца в целом «управляемой демократии» - это отвечает представлениям о внепарламентской оппозиции по западному образцу.

Однако, при более пристальном внимании эта красочная картина тускнеет, к сожалению: да, в общем виде, либеральные требования свободы, искоренения коррупции, отставки Путина являются важным посланием для России - но свободы для кого, справедливости для кого, власти для кого? Если судить по первым анализам западных наблюдателей, опубликованным, например, в авторитетном издании «Руссланд-Анализен» (№ 231 от 16 декабря 2011 г.), большинство демонстрантов принадлежит к «новому среднему классу». Судя по газетным статьям и телевизионным кадрам, на плакатах и транспарантах демонстрантов практически отсутствовали какие-либо социальные требования. Местные, московские, наблюдатели, сообщали, что на площади не было замечено ни одного представителя рабочего класса. Они говорят о «демонстрации сытых», то есть людей, единственной базовой потребностью которых является потребление, право на реализацию которого они и требуют от власти. Например, лозунгом «Дайте мне мои права».

Однако, наряду с требованиями либерального толка массово присутствовали и анти-кавказские, националистические лозунги и эмблемы правых групп. Это дает почву для размышлений, не в последнюю очередь и потому, что КПРФ также призвала к акциям протеста.

В задающих главный тон СМИ эта сторона протеста не нашла адекватного отражения. Немного света на то, что замалчивается, проливает короткий абзац в очень критической по отношению к Путину статье Керстин Хольм в «Франкфуртер Альгемайне Цайтунг». В этом абзаце она сообщает, что патриотически настроенный журналист Максим Шевченко в аналитическом ток-шоу «Честный понедельник» выразил следующее мнение: «Он осуждает фальсификацию выборов, но в демонстрациях протеста не участвует, потому что многие из тех, кто собрался на Болотной площади, больше всего на свете хотят исключения из Российской Федерации кавказских республик и ее распада». (ФАЦ от 16 декабря 2011 г.)

В истории правого крыла протестующих, которую еще нужно подвергнуть более тщательному анализу, чем возможно на данный момент, особое место занимает блоггер Алексей Навальный. СМИ его представляют важнейшим организатор протестов и героем демократической оппозиции. ФАЦ назвала его даже «новой культовой фигурой оппозиции». Но вот, совсем коротко о нем: в октябре 2011 года, то есть прямо в связи с нынешней ситуацией, Навальный принял участие в Москве в ежегодном «Русском марше», традиционно собирающем под свои знамена анти-кавказские, националистические и откровенно фашистские элементы. Он сам призывал к Маршу под лозунгом «Хватит кормить Кавказ». На приведенном по ссылке видео он сравнивает агрессивных кавказцев с тараканами, с полчищами которых, однако, придется бороться не как с тараканами - мухобойкой или тапком, а с помощью пистолета. (http://www.youtube.com/watch?v=oVNJiO10SWw)

Роль Навального в текущих событиях поднимает вопрос и об остальных организаторах протеста. Этот вопрос уводит вглубь разрозненных, борющихся сообща лишь за свое политическое выживание, кругов оппозиции. После крушения либеральной идеи на излете эры Ельцина, закономерно окончившейся крахом на думских выборах 2004 года, эти оппозиционеры имеют лишь одну цель: свержение Путина и возврат тех «свобод», которые он упразднил в ходе своей реставрационной политики стабилизации. Острословы говорят о них, как о сборище политических банкротов, объединенных лишь провалом либеральной концепции и ненавистью к Путину, упразднившему либерализм ельцинской поры. Единой программы, которая шла бы дальше общей ненависти к конкретному лицу, не существует.

Движущей силой этой группы является «Солидарность», союз ультра-либералов, бывших чиновников времен Ельцина и Путина (президента), с ее видными фигурами в лице Бориса Немцова, министра при Ельцине, Михаила Касьянова, министра при Путине, Гарри Каспарова, экс-чемпиона мира по шахматам, поставившего себе свержение Путина целью всей жизни. Они действуют в медийном окружении «разрозненных сил». Зона их влияния простирается от леворадикальных и анархических врагов Путина, части респектабельных представителей правозащитного движения, унаследовавших бывшие диссидентские традиции, вплоть до стоящих вне закона национал-большевиков во главе с Эдуардом Лимоновым, и заканчивается националистическим болотом разных направлений от праволиберального до праворадикального. Большинство этих фигурантов хорошо известны еще со времен «Марша несогласных» (неоднократно запускавшегося в период 2005-2007 годов), и основанного этой же группой «Комитета за свободные выборы-2008».

Впрочем, все это, как и остальной справочный материал по Навальному, есть в Википедии, на Фейсбуке или Ютьюбе, со множеством имен и ссылок на сеть «разрозненных» друзей, по которым можно прослушать, просмотреть или перечитать их программные заявления, вплоть до фразы Немцова о том, что революция в России будет не оранжевой, а коричневой.

Но что характерно, большинство репортажей о нынешних протестах подобную информацию и факты тщательно обходят стороной.

В итоге главным остается вопрос, возникнет ли из текущих протестов общегражданское движение, и какие последствия для будущего России оно будет иметь? И отвечать на него надо двояким образом. На первую часть вопроса - «нет», то есть не стоит ожидать, что к протестам присоединится большинство населения, даже если демонстрации по поводу выборов будут продолжены. Либерализм ельцинских времен не реанимируем, слишком глубоко в души людей засел шок от социального и политического распада той поры. Также, несмотря на наступившую при Путине и Медведеве относительную стабильность, слишком велика пропасть между более высоко оплачиваемой и лучше живущей частью населения, и теми, чей жизненный уровень постоянно балансирует на грани нищеты. Для большинства населения России социальные вопросы все еще имеют примат над политическими, то есть социальная безопасность для них более насущна, чем формальная свобода. Или, то же самое, но более точно и иными словами: для них социальная безопасность является предпосылкой для последующих свобод.

С другой стороны, в городах уже появилось поколение людей с достатком и их детей, поколение людей, которые больше не испытывают нужду переходного времени, или не знали ее вообще. Относительная стабильность путинской реставрации как жизненная перспектива, их уже не устраивает, более того, они видят основную угрозу для своего относительного благополучия со стороны мигрантов из бедных регионов федерации, а также Юга, Кавказа, Центральной Азии.

Здесь вырисовывается политическое движение, которое готово к тому, чтобы под лозунгом свободы защищать собственные привилегии от бедных слоев общества, в первую очередь, от мигрантов. Примеры подобных трансформаций либерализма в ксенофобские, расистские, антилиберальные силы уже хорошо известны самой Европе. Эта тенденция может коснуться и России.

Осторожная реакция государственной власти на протесты 10 декабря, сигналы Путина и Медведева о готовности к новым коалициям, открыто высказанные размышления кремлевского идеолога Суркова о то, что стране нужна либеральная партия, позволяют признать как свершившийся факт, что правящие круги России всерьез признают опасность смуты в обществе, если им не удастся интегрировать протесты в новый общественный консенсус. Он может быть более национальным, или более либеральным, чем в настоящее время, однако, ясно одно, что времена, когда было возможно приоткрывать крышку сверху и выпускать пар, в котором выдыхались все протесты или альтернативы, обязательно минуют, даже если недавние протесты до поры стихнут сами.

Кто бы ни стал президентом России в 2012 году, он должен будет встать на путь настоящей интеграции общества. Лишь в ней находится единственный шанс для России.