Перевод осуществлён Клубом «Суть Времени»

Гигант социальных сетей имеет возможность изменить мир к лучшему. Но хочет ли он этого? 

К концу 2008 года, генеральный директор Facebook Марк Цукерберг размышлял о массовом политическом митинге в Колумбии, который состоялся в начале того года. Молодой человек организовал группу Facebook, чтобы показать свое отвращение к партизанам ФАРК (Революционные вооружённые силы Колумбии - прим.пер.), и через месяц, 4 февраля, миллионы людей по всей Колумбии и во всем мире сплотились против ФАРК.

Протесты против ФАРК были первой рябью, которая превратилась в глобальную волну того года - использование социальных сетей в массовых политических движениях. Facebook и Твиттер практически в одночасье превратились в мировые коллективные  импровизированные трибуны, листовки и конференц-залы. Возможно, на Ближнем Востоке все началось с возмущенных друзей на Facebook, но цепная реакция в конечном итоге привела к меняющим ландшафт гражданским движениям и демонстрациям не только в Тунисе, Египте и Ливии, где были свергнуты тираны, но и в Сирии, Йемене, Бахрейне, а затем и в Испании, Израиле, Индии, Великобритании, Соединенных Штатах и других странах. Facebook, являясь общей нитью во всех этих движениях, стал новой протестной инфраструктурой.

И следует ожидать еще большего. Цукерберг взялся за изучение китайского языка в рамках подготовки продвижения Facebook в Китае, не в качестве политического авангарда проекта, а из глубокой заинтересованности самого Цукерберга в том, чтобы его проект преуспел и в Китае. Кто знает, к каким изменениям, политическим или не политическим, это приведет?

Три года назад Цукерберг намекал, что должно произойти. "Через 15 лет, - предсказывал  он, - возможно, то, что произошло в Колумбии, будет происходить почти каждый день".

Очевидно, что данный им срок был слишком осторожным, и именно поэтому, вероятно, было бы ошибкой называть 2011-ый год годом социальных сетей. В будущем, скорее всего, мы увидим еще большее влияние этих новых онлайн-инструментов. Проекту Facebook нет еще и восьми лет, а он уже готовится преодолеть планку в 1 миллиард активных пользователей. Пусть Твиттер меньше - 100 миллионов пользователей, - зато это уже элита: руководители средств массовой информации, политические, деловые и технологические лидеры. Между тем, легионы предпринимателей в Силиконовой долине и в других странах работают над созданием новых социальных медиа-продуктов, которые со временем будут еще эффективнее помогать обычным людям самоорганизовываться.

Сам факт того, что Facebook - это первый социальный инструмент, делает его столь эффективным в политике. В сети Facebook вы просто сообщаете: "Я буду в торговом центре", - и система сама передаст это вашим друзьям. Поэтому, если вы хотите дать знать друзьям в Тунисе, что вы устали от президента Зин эль-Абидин Бен Али, вполне естественно будет воспользоваться системой, которая, как вы уже знаете, эффективна при общении с большой группой людей. Сообщения, будь то политическое недовольство или более приземленные вопросы, могут распространяться вирусно с огромной скоростью.

Конечно, ни Facebook, ни Твиттер не вызывали арабской весны. Социальные СМИ могут помочь людям самоорганизоваться и распространять информацию, но они не могут заставить людей рисковать своей жизнью. Два в одном - взрывоопасная комбинация.

И именно поэтому маловероятно,  что Цукерберг повторит свои рассуждения 2008 года. Теперь у него есть серьезные основания для молчания. Сейчас Facebook запрещен, более или менее успешно, в Бирме, на Кубе, в Иране, в Северной Корее и в других местах. Но проект действует во множестве других недемократических странах, и Цукерберг хочет, чтобы все оставалось так, как есть.

Под большим вопросом для социальных сетей остается Китай. Два огромных национальных проекта, построенные по образцу Твиттера (так называемые weibos), операторами которых являются компании Sina и Tencent, охватывают сотни миллионов пользователей каждый. Хотя правительственные и частные цензоры стараются тщательно фильтровать комментарии, они не всегда в этом преуспевают. После смертоносной июльской аварии высокоскоростного поезда в Вэньчжоу так много сообщений от возмущенных граждан избежали цензуры, что стало казаться приемлемым критиковать Министерство железнодорожного транспорта. Это придало смелости многим журналистам, которые стали освещать аварию в более агрессивном тоне даже в государственных средствах массовой информации.

Продолжающийся рост weibos и всеобщее пристрастие к ним придают новую неопределенность китайской политике. Хотя демократией это нельзя назвать, это является своего рода проявлением народной воли. Конечно, у пользователей weibos нет никаких иллюзий в том, что их комментарии не контролируются. Чтобы обойти цензуру, многие пользователи придумывают кодовые слова, которыми заменяют имена руководителей или названия основных противоречий. Часто такие обсуждения деликатных вопросов проходит цензуру.

С другой стороны, цензоры все еще могут выигрывать. Десятки тысяч жителей северного города Далянь собрались на его центральной площади летом этого года на самую большую, по мнению многих, политическую демонстрацию в новейшей истории Китая. Они протестовали против восстановления химического завода на берегу океана, который был затоплен во время муссона и мог потенциально стать источником распространения вредных химикатов в гавани и в близлежащем море. В то время как власти согласились перенести завод, цензорам, похоже, удалось не допустить утечку информации о протестах в weibos. Большинство китайцев никогда и не слышали об этом.

Хотя Цукерберг говорит о том, что запуск проекта в Китае является одним из главных стратегических приоритетов Facebook, трудно представить себе, что власти разрешат работу проекта в Китае без фильтрации и цензуры, применяемых на постоянной основе для других социальных сетей.

Представитель Facebook в Вашингтоне недавно сообщил изданию Wall Street Journal, что компания может даже пойти на сотрудничество. "Может быть, мы будем блокировать контент в некоторых странах, но не во всех, - заявил Адам Коннер. - Нас иногда ставят в неудобное положение, потому что мы, возможно, позволяем слишком много свободы слова в тех странах, которые раньше с этим никогда не сталкивались".

Даже Марк Цукерберг, наверное, не в состоянии предвидеть, как все обернется, но можно не сомневаться в одном: социальные СМИ, раз отпущенные на свободу, продолжат наделять обычных людей по всему миру все более широким правом делать свои воззрения всеобщим достоянием.